Комментатор и телеведущий Дмитрий Губерниев резко высказался по поводу ситуации вокруг программы российского фигуриста Петра Гуменника. Спортсмену запретили использовать музыку из фильма «Парфюмер» в короткой программе на Олимпиаде‑2026 из‑за вопросов с авторскими правами.
По информации, которая появилась перед вылетом сборной в Милан, Гуменник узнал о проблеме буквально в последний момент – уже накануне отъезда. Между тем выступать с короткой программой на Играх в Италии ему предстоит совсем скоро, 10 февраля. То есть времени на спокойное решение вопроса практически не осталось.
Губерниев эмоционально отреагировал на эту историю, обратив внимание не только на сам факт запрета, но и на организационную сторону дела. По его мнению, подобные ситуации должны исключаться ещё на стадии подготовки программ, а все юридические нюансы – прорабатываться задолго до старта Олимпиады.
«Никогда такого не было, и вот опять! А можно было заранее продумать вопрос авторских прав? Договориться или музыку заранее поменять? Что за раздолбайство?» – написал Губерниев в своём телеграм‑канале, недоумевая, почему вопрос с правами на саундтрек из «Парфюмера» всплыл только сейчас.
В случае если конфликт с правообладателями не удастся оперативно уладить, Гуменнику, по сути, придётся в пожарном порядке менять всю короткую программу. Это означает не просто подбор новой музыки, но и возможную корректировку хореографии, перестановку элементов и адаптацию под другое музыкальное и эмоциональное наполнение, что накануне главного старта четырёхлетия выглядит крайне рискованно.
Для фигуриста высочайшего уровня подобная замена – серьёзное испытание. Программа оттачивается месяцами: спортсмен привыкает к музыкальным акцентам, ритму, динамике, выстраивает психологический образ проката. Любое вмешательство в эту конструкцию за несколько дней или даже недель до старта способно повлиять и на качество исполнения, и на уверенность на льду.
Ситуация вокруг Гуменника поднимает более общий вопрос: кто именно в российском фигурном катании должен системно заниматься оформлением авторских прав на музыкальное сопровождение. Обычно в этот процесс вовлечены тренерский штаб, хореографы, федерация, иногда – юристы или агенты спортсмена. Однако история с «Парфюмером» показывает, что цепочка согласований по‑прежнему даёт сбои, а ответственность на деле оказывается размытой.
В мировом фигурном катании требования к авторским правам давно ужесточены. На крупных международных турнирах организаторы и федерации обязаны предоставлять подтверждения на использование музыкальных произведений. Это касается как саундтреков и популярных композиций, так и классики в современных аранжировках. Игнорирование юридической стороны может привести не только к запрету проката под конкретную музыку, но и к санкциям по отношению к федерации или организаторам.
На практике большинство топ‑команд стараются заранее выбирать репертуар, который либо уже проверен на турнирах, либо не вызывает вопросов у правообладателей. Либо же заключают официальные соглашения, оплачивают лицензии и получают письменные разрешения. В случае с громкими саундтреками к известным фильмам, как «Парфюмер», такие процедуры могут быть особенно сложными и требовать времени, переговоров и участия юристов.
Губерниев, комментируя историю, фактически указывает на системную недоработку: при подготовке к Олимпийским играм подобные вопросы должны решаться не за дни до вылёта, а за месяцы до старта. В идеале музыкальный материал нужно юридически «очищать» уже на этапе утверждения программ, чтобы спортсмены и тренеры могли спокойно работать, не опасаясь внезапных запретов.
Для самого Гуменника этот инцидент может стать серьёзным психологическим ударом. Фигуристы часто говорят, что выбор музыки – это не просто фон для элементов, а часть их творческого самовыражения и внутренней истории. Если программа под «Парфюмера» была выстроена как цельное произведение, то её замена в последний момент разрушает привычную конструкцию и вынуждает буквально «переключать мозг» на другой материал.
Возможный форс‑мажор с музыкой осложняет и работу тренерской команды. Им приходится оперативно решать, стоит ли пытаться сохранить хотя бы часть хореографии, адаптируя её под новую композицию, или разумнее сделать более простую, но стабильную по исполнению программу. В условиях Олимпиады, где цена ошибки максимальна, любой эксперимент несёт повышенный риск.
С точки зрения имиджа национального спорта, подобные истории выглядят крайне неприятно. Они создают впечатление неорганизованности и бюрократического хаоса, хотя речь идёт об элитном уровне соревнований. Когда речь заходит об Олимпийских играх, общество ожидает максимально выверенной подготовки – от формы и инвентаря до юридических тонкостей. На этом фоне вопрос, который задаёт Губерниев – «нельзя было это предусмотреть заранее?» – звучит вполне логично и резонно.
В то же время ситуация с авторскими правами постепенно усложняется по всему миру. Цифровые платформы, стриминговые сервисы, ужесточение контроля за лицензиями делают использование музыки в спорте более зарегламентированным. То, что ещё десять–пятнадцать лет назад можно было использовать почти свободно, сегодня требует отдельного договора, выплат и нотариально оформленного разрешения. Фигурное катание, где музыка играет ключевую роль, оказывается в первом ряду тех видов спорта, которые особенно остро ощущают эти изменения.
Для профилактики подобных конфликтов в будущем федерациям и тренерским штабам стоит выстраивать понятный регламент: какие шаги должны быть сделаны с момента выбора произведения до его первого международного проката. В этот алгоритм можно включить обязательную юридическую проверку, резервный вариант программы с другим музыкальным сопровождением и жёсткие сроки, после которых менять концепцию без крайней необходимости уже нельзя.
История с Гуменником – это в равной степени и частная проблема конкретного спортсмена, и симптом более широкой системной ошибки. Если ситуацию удастся оперативно урегулировать с правообладателями, фигурист, вероятно, сохранит свою короткую программу под музыку из «Парфюмера». Если договориться не получится, ему придётся выступать в обновлённом варианте, а обсуждение того, почему всё случилось в последний момент, наверняка продолжится уже после Олимпиады.
Пока же слова Губерниева отражают общее раздражение и недоумение болельщиков: на уровне Олимпийских игр такие организационные провалы выглядят недопустимыми. И чем чаще подобные истории будут повторяться, тем настойчивее будет звучать требование к спортивным структурам наладить работу с авторскими правами так, чтобы спортсмены думали о прокатах, а не о юридических коллизиях вокруг выбранной ими музыки.